Он подал кому-то нож. Он переходил по кругу из рук в руки, сопровождаемый покашливанием, смешками и замечаниями взрослых.

— Колдунья мертва, вот ее голова, — прошептал муж, передавая предмет ближайшему соседу.

— А я знаю, как это делается, — радостно воскликнул в темноте кто-то из детей. — Он возьмет их холодильника куриные потроха, пустит по кругу и будет говорить „вот ее внутренности“. И еще он сделал глиняную голову и будет выдавать ее за настоящую, а вместо руки даст кость из супа. Возьмет кусочек мрамора и скажет „это ее глаз“. Возьмет кукурузные зерна и скажет, что это ее зубы. А потом возьмет мешок со сливовым пудингом и скажет „это ее желудок“. Знаю я, как он это делает!

— Замолчи, ты все испортишь, — сказала какая-то девочка.

— А вот рука этой колдуньи, — сказал Майк.

— И-и-и-и-и-и!

Все новые предметы поступали и передавались по кругу как горячие картофелины. Некоторые с криком отказывались к ним прикасаться. Другие вскакивали со стульев и выбегали на середину, пока остальные передавали скользкие предметы.

— Да это всего лишь куриные потроха, — выпалил один из мальчиков. Садись на место, Элен!

Передаваемые из рук в руки предметы появлялись один за другим, и их путь можно было проследить по писку и вскрикиваниям.

— Колдунья разрезана на куски, и вот ее сердце, — сказал Майк.

Теперь одновременно передавалось шесть или семь предметов, и в дрожащей темноте слышались смешки.

— Марион, не бойся, это всего лишь игра, — произнесла Луиза.

Марион ничего не ответила.

— Марион? спросила Луиза. — Тебе не страшно?

Марион промолчала.

— С ней все в порядке, — сказал муж. — Ей не страшно.

И снова передаются предметы, снова вскрикивания.

Осенний ветер вздохнул над домом. А он все стоял в темном погребе, произносил слова, передавал предметы.